Радиостанция "Эхо Москвы" - гость А.Гаспарян. "Сколько стоит Евровидение" (начало)
АЛИНА ГРЕБНЕВА: Здравствуйте. Это программа «Лукавая цифра». Меня зовут Алина Гребнева. И со мной сегодня в студии моя коллега Ирина Воробьева добрый вечер. ИРИНА ВОРОБЬЕВА: Добрый вечер.
А. ГРЕБНЕВА: Говорим мы на тему «Сколько стоит Евровидение?» Евровидение – конкурс мирового масштаба, можно даже так сказать, в столице. И эту тему поможет нам раскрыть наш замечательный гость, музыкальный обозреватель газеты «Московский комсомолец» Артур Гаспарян. Здравствуйте.
АРТУР ГАСПАРЯН: Здравствуйте.
А. ГРЕБНЕВА: Во сколько все-таки выльется организация этого конкурса Евровидение нам? Были оглашены недавно цифры.
И. ВОРОБЬЕВА: И о них скажу я чуть подробнее. Значит, вот смотрите, есть такие цифры, о них говорят руководители рабочей группы по организации конкурса, они говорят о том, что бюджет будет сформирован из пяти источников. Там и правительство России, и столичное правительство, и Европейский вещательный союз и т.д. Вот без учета средств телекомпании Первого канала бюджет конкурса составляет около 42 миллионов долларов.
А. ГАСПАРЯН: Да. Совершенно верно, это дорогостоящее мероприятие.
И. ВОРОБЬЕВА: Ну, вот смотрите, по словам Константина Эрнста прошлогодний Евровидение, которое проходило, оно обошлось в 24 миллиона евро.
А. ГРЕБНЕВА: Артур, зачем же нам в 2 раза больше тратить?
А. ГАСПАРЯН: Я вообще фанат Евровидения, это уже мое седьмое Евровидение в моей жизни творческой биографии журналиста. Я фанат этого конкурса, большой его поклонник. Сразу скажу, что я безумно рад просто щенячий восторг испытываю от того, что мы в прошлом году победили с Биланом.
А. ГРЕБНЕВА: Теперь все знаю, почему победил Билан, это поддержка Артура Гаспаряна.
А. ГАСПАРЯН: Мы, я имею в виду, мы, как страна, победили с Биланом. И я просто был одним из апологетов его поездки, второй поездки на Евровидение. Когда еще все крутили пальцами у виска, когда он только объявил о намерении, сказали, что он сошел с ума вместе с Яной Рудковской. И что ничего у них не получится. И я был первым, наверное, и единственным человеком, который до Евровидения верил в их победу, и как видите, не зря я верил в их победу. И я очень рад, что Евровидение приехало в Россию. И то, что это мероприятие дорогостоящие, Вы знаете, можно по-разному, конечно, к этому относиться. К тому, что зачем эти деньги тратятся. Зачем они не тратятся. Конечно, вопрос, нужно оно или нет, мы не будем обсуждать, это глупо.
А. ГРЕБНЕВА: Куда тратятся деньги? Видно, что это тратится?
А. ГАСПАРЯН: Вы знаете, видно, конечно, что эти деньги тратятся. И вот здесь я подозреваю. Я просто знаю, я там слышал в кулуарных всяких разговорах о такой большой мечте руководства Первого канала и генерального директора, чтобы уж провести его так, как мы любим на Руси, с размахом. Чтобы показать, что мы не лапотная страна. И вот начали вбухиваться, не смотря ни на какие кризисы. Миллионы за миллионами, десятки за десятками миллионов. До 42 миллионов уже это дошло. Там какой-то безумный пульт везется из Китая, чтобы, видимо, Евровидение в Москве…
А. ГРЕБНЕВА: За 6 миллионов евро.
А. ГАСПАРЯН: Это все замечательно, прекрасно, если есть такая возможность потратить такие деньги, сразить всех масштабом. И когда мы говорим о том, что вот мы не хотим, или кто-то не хочет, или кто-то хочет показать, что Россия – это не лапотная страна и тоже можем, у меня всегда возникает вопрос. А в чем проявление этой лапотности? Может быть, эта лапотность просто в головах, а не в том, насколько большая или маленькая сцена.
И. ВОРОБЬЕВА: Так она сцена то большая или маленькая?
А. ГАСПАРЯН: Сцена-то она большая. И даже Евродом, это Евроклуб, куда вечером съезжаются делегаты, он, пожалуй, самый грандиозный за всю историю Евровидения, которую я видел. Хотя это помещение…
А. ГРЕБНЕВА: Я тоже побывала в этом Евродоме. Там организаторы очень гордились тем, что уникальная барная стойка – 26 метров, такого нигде в Европе нету.
А. ГАСПАРЯН: Это грандиозный гламурный клуб. Хотя евроклубы, евродом везде выполняют такую достаточно прикладную функцию. И Вы поверьте, европейцев сразить барной стойкой, ну, мне кажется, это выстрел по воробьям. А вот с другой стороны, из 40 с лишним миллионов потраченных долларов не нашлось денег на какие-то элементарные совершенные вещи. Потому что ведь много и богато потрясти мешком с нефтедолларами это же не значит правильно. Главное, организовать Евровидение правильно. Главное сделать так, чтобы люди, которые на нем выступают, и которые работают на этом конкурсе, чтобы им было удобно, комфортно.
А. ГРЕБНЕВА: В чем Вы почувствовали это неудобство?
А. ГАСПАРЯН: Ну, вот такой, например, абсолютно, казалось бы, малозначительный нюанс. Когда люди приезжают на Евровидение, аккредитованные журналисты, гости, они получают пресс бэги, ну, вот я Вам покажу в Киеве, например…
И. ВОРОБЬЕВА: Пресс бэги – это такие сумочки.
А. ГАСПАРЯН: Это сумочки. Да. Рояль в кустах. Вот сумка, которую выдавали всем участникам Евровидения в городе Киеве. В нищей Украине, скребущей, последние наскребывающие гривны для того, чтобы купить остатки газа у нас, у Газпрома. Вот они сделали такие сумки.
И. ВОРОБЬЕВА: Артур Гаспарян сейчас показывает такую, Вы знаете, нормальную сумку обычную, довольно большую, в которую вмещается и ноутбук, она прочная, она ламинированная.
А. ГАСПАРЯН: Это такой портфель. Для чего он делается? Потому что многие люди проводят сутками, когда приезжают на Евровидение, на площадке. Журналисты, которые действительно ходят с ноутбуками. С какими-то записными книжками. Это все надо куда-то сложить. Для этого людям выдаются вот таким сумки. На каждом Евровидении каждая страна делает свои варианты этих сумочек. Где-то аппликации, где-то еще что-то, где-то чуть больше кармашков, где-то меньше. Но практичная функция этой сумки, она остается всегда одинакова. Приезжаем в этом году на Евровидение в Москву, в том числе, делегации из других стран. И что им дают, когда они приходят за пресс бегами?
И. ВОРОБЬЕВА: Ну, слушатели «Эха Москвы», это такая авосечка.
А. ГАСПАРЯН: Это авосечка, видимо, с Черкизовского рынка, там же и расписанная местными художниками. Это такая сумочка авосечка, ну, или пляжная. В крайнем случае, это пляжная сумочка, с которой можно сходить на пляж куда-нибудь в Серебряный бор.
Значит, положить сюда ноутбук… да, значит, видно, что много денег на эту сумочку не потрачено из 40 с лишним миллионов долларов, которые были вот так шикарно использованы на барную стойку в Евроклубе. Значит, у меня возникает вопрос, зачем нужна была эта барная стойка, она не нужна участника Евровидения. Участникам Евровидения позарез нужна вот такая сумочка. Чтобы туда можно было положить рабочие инструменты, средства производства. Как-то ноутбуки, ручки, записные книжки, брошюры, блокноты, пластинки т.д. И вот эта позоршейшая сумочка… Хохотала вся Европа. Извините, я видел, прост лица зарубежных делегатов, которые получали эти пресс бэги. И это уже был позор с первого дня. Просто позорище, Вы понимаете. Вот эти разговоры про лапотную страну, которую они хотят показать, что она не лапотная, тряся вот этим мешками с нефтедолларами. Да. Вы лучше сделайте так, чтобы людям, которые приехали на этот конкурс, действительно было удобно. И тогда они уедут отсюда с позитивными эмоциями и чувствами.
И. ВОРОБЬЕВА: Хотя, с другой стороны, вот другой слушатель пишет, похоже, Евровидение в Москве будет самым лучшим в его истории. Западная Европа отнеслась серьезно, Москва сделала все идеально.
А. ГАСПАРЯН: Ну, понимаете, здесь опять же давайте подождем. Давайте посмотрим, какая будет реакция. Дай Бог, я очень хочу. Я был одним из тех людей, кто мечтал все последние годы о том, чтобы Евровидение приехало в Россию. И невозможно передать то счастье, ту радость, которую мы испытали в прошлом году в Белграде, когда на экраны вылетала эта совершенно волшебная, волнительная надпись: Россия – страна победитель. И какие у нас иллюзии, надежды или мечты были в связи с этим приездом Евровидения. Конечно, я очень болезненно, например, воспринимаю какие-то вещи абсолютно не укладывающиеся в мое представление о том, как должно быть, как правильно должно было бы пройти Евровидение в Москве. Потому что бы пояснить, что значит правильно. Понимаете, вот мы, например, гордимся на весь мир нашими станциями метро.
Что у нас подземные дворцы. И вот у нас стоит этот один подземный дворец, в который набивается огромное количество людей, потому что в округе больше на расстоянии пушечного выстрела нет ни одной другой станции метро, потому что все деньги были потрачены на этот подземный дворец. А лучше бы было, может быть, построить не подземный дворец, а еще пять простеньких, но очень уютных и функциональных станции, чтобы люди могли пользоваться вот этим общественным транспортом. То же самое, можно построить на автобусной остановке. Каждую автобусную остановку в виде дворца. И гордиться на весь мир, что у нас автобусные остановки построены в виде дворцов. Только кому это нужно? Может быть, лучше сделать, чтобы все это было практично и соответствовало, главное, здравому смыслу. А Евровидение, конечно, очень хочется, чтобы хорошо прошло в Москве. И чтобы действительно у Европы, да и не только у Европы, но и у тех людей, которые приедут на Евровидение со всех концов страны. Приезжает же огромное количество поклонников Евровидения с Дальнего Востока, из Сибири, из Петербурга, из других городов, из Краснодара. Откуда-то приезжают же люди. Хочется, чтобы всем понравилось Евровидение.
А. ГРЕБНЕВА: Артур, у нас еще остается несколько минут до перерыва. Вот Вы говорите, дворцы там метро, лучше простые станции. Конкурс Евровидения все-таки он изначально такой гламурный, красивый, музыка и шоу. Т.е. это даже не конкурс вокальных данных, а вот это впечатление. И те же организаторы хвалились, что вот у них уникально построенная сцена. 2,5 тысячи квадратных метров плазменных экранов. Что это будет сверкать, перемещаться. Это, может быть, оправданы эти траты.
А. ГАСПАРЯН: Вы понимаете, понятия «большая» и «красивая» это все-таки не одно и то же. Так же как богато и красиво — это тоже не одно и то же. Я вот только что перед началом передачи Вы передавали вот этот триподвизор, голосование триподвизора, что в Москве самые плохо одетые люди. Там она какое-то место заняла. А наша мэрия возмутилась и сказала: нет, почему, у нас девушки одеваются очень ярко. Т.е. в понятии в понимании нашей мэрии ярко — это значит хорошо. Это не одно и то же. Ярко и хорошо это разные вещи.
И. ВОРОБЬЕВА: Большая и красивая – это совершенно разное.
А. ГАСПАРЯН: Большая и красивая – это тоже не одно и то же. Сказать, что она красивая, она яркая, она большая. Я не знаю, насколько нужна действительно большая сцена, учитывая вот законы телевизионной трансляции, где очень важно правильно продать вот то, правильно организовать, во-первых, конкурсное, сценическое пространство. Чтобы все детали, все элементы этого конкурсного пространства сценического, чтобы они были правильно показаны и проданы именно в телевизионной трансляции. Потому что больше 100 миллионов телезрителей будут это смотреть. И восприятие сцены должно быть не только восхитительным из зала, но оно должно быть совершенно правильным и адекватным у телевизионной публики, которая будет сидеть у экранов телевизоров. Насколько удастся такую действительно огромную сцену охватить телевизионными камерами, я, например, не совсем уверен. И у меня здесь чисто профессионально возникают какие-то вопросы.
И. ВОРОБЬЕВА: Нам пишет Дмитрий из Москвы: «Я сам изготавливал эти сумочки, не надо критиковать сию продукцию».
А. ГРЕБНЕВА: У меня вопрос к Дмитрию, для кого он изготавливал эти сумочки.
А. ГАСПАРЯН: Дмитрий, видимо, изготавливал эти сумочки, ему что сказали изготавливать, он то и изготовил. Он же не знал, видимо, для чего он изготавливает.
Нет, с точки зрения пляжных сумочек, им нет замены вообще. Но Вы понимаете, люди приехали не на курорт, люди приехали работать. Зачем им пляжные сумочки?
А. ГРЕБНЕВА: Давайте объявим результаты нашего голосования. 87% почти слушателей «Эхо Москвы» заявили, что они не будут следить за конкурсом Евровидения.
А. ГАСПАРЯН: Вы знаете, мне это что напоминает. Мне это напоминает традиционные опросы в Англии. Значит, в Англии, страна, такая, которая очень снобистская, страна, в которой вообще все себя ощущают людьми такими с чувством вкуса, английского юмора и т.д. Вот в Англии, например, конкурс Евровидения, вы не найдете ни одного человека, который публично что-нибудь хорошее за все этим годы, 54 года, что существует Евровидение, сказал бы о Евровидении. И при всем при этом, когда проводились замеры, когда идет конкурс Евровидения, улицы английских городов не то, что вымирают, но замерялось напряжение телевизионных приемников. Вот эти цифры резко подскакивают вверх, потому что все люди, закрыв плотно окна, чтобы не увидели соседи, потому что публично они говорят, что мы не будем смотреть этот дешевый конкурс домохозяек. Тем не менее, прибегают, включают эти экраны своих телевизоров, и как подорванные, прилипнув к этим экранам, смотрят, конечно, этот конкурс Евровидения.
И. ВОРОБЬЕВА: Так, может быть, это из-за ведущего, который разносит…
А. ГАСПАРЯН: Это лукавая цифра, я Вас уверяю. У нас передача называется «Лукавая цифра», вот эти 87% — лукавая цифра. Я более чем убежден, что 87% из этих 87% проголосовавших, как миленькие, как подорванные будут сидеть у экранов телевизоров и уж финал, гранд финал 16 мая, когда будет определяться победитель Евровидения, они, конечно, будут смотреть.
Кроме того, есть еще:
,
 |
© Евровидение 2009—2011 Пользовательское соглашение Размещение рекламы |
Работает на двигателе LiveStreet О сайте Помощь |
|
Сайт сделал Сергей Будяков |
Комментарии (0)
RSS свернуть / развернутькомментировать